1

(no subject)

сентябрь присосался к левому боку, октябрь - к груди
если боишься упасть - всё равно лети
становись птенцом, бесхитростным и потерянным
отвези себя в темный лес и оставь у дерева
отыщи под ладонью шкурку нежного шелка
в этот миг короткий смотри неподвижно и кротко
а потом перемалывай розовым ртом мышонка
слабое тельце, заглатывай сладкую кровку
как молоко
после вытри подолом рот
(пусть рубашка станет влажная и цветная)
сделай вдох и смело беги со всех ног вперед
травяные стебли нисколько не приминая
всё, что копилось впрок - разорви и выбрось
ступни босы, локти ободраны и белёсы

тот
кто не вырос
никогда окончательно
не разобьется
1

(no subject)

то, что поселилось на изнанке моего лица
под переплетом кожи
негодное стихотворение, сбитое ржавыми гвоздями слов
оставляет узор из рубцов - и на груди есть такой же
вот так вот не повезло
(или повезло)
забери у меня
розоватые водоросли ступней, опаленные корни
недозволенную речь крошащегося языка
будь смешней
сминай запястье мое и горло
всё вернется - как время вспарывает закат
как толчками осени выплескивается тоска
эту громадность к порогу не донести
не из-за лени -
плохо держит подрезанная трава коленей
остаюсь первобытным сгустком боли и нежности
сиамские близнецы ладоней не могут разжаться
строки дергаются, прошиваемые иглой
нет такого лекарства, что бы мне помогло
ни единого (наконец-то) шанса
1

(no subject)

сентябрь переплавляет сизо-свинцовое небо
на пронзительно-золотое
результат дорогого стоит
(на самом деле стоит почти всего)
я в карман к сентябрю заберусь, как вор
никудышный и неуклюжий вор-остолоп
он поймает меня за ладонь и прострелит лоб

у него кленовые листья в каждой руке
он воткнет их целый букет
в вазу обгорелой дыры в моей голове
чтоб они набирали цвет
долго набирали цвет

дыхания, разорванного по слогам
пульса моего и моего сердца
пока не станут совершенно алыми
алыми, как квинтэссенция

и тогда я смогу положить их к твоим ногам
1

(no subject)

смотри, утонувший город ни темен, ни светел
гнилостная зеленая муть, густеющее вино
словно болезнь, по нему разрастаются дети
недозрелые раны, сочащиеся войной
злые худые спины, покрытые ряской
ломаные пальцы с черной каймой
уголки сизых ртов от голода пузырятся
/приходи сюда приходи оставайся мой/
утонувший город звучит на скрипичной ноте
голоса, который кажется так знаком
приглядишься - увидишь отверстие в каждом ногте
омертвелый коготь под языком
руки сожмут тебе горло и вырвут горло
ноги наступят на грудь и проломят грудь
дети очень любят свой утонувший город
дети едины, как спрут

дети память с тебя сдерут
за костяк поднимут, своим окрестят
дети любят тебя
/наконец-то мы будем вместе/
1

(no subject)

пустота под босыми ногами растет и ширится
но о ней забываешь вскоре
на сломанном алтаре расцветают ирисы
под сломанными ключицами зацветает море
и раздвигает рёбра, как будто кораблиные доски
крошится мир, полыхают струны и сердце
никогда, никогда теперь не напиться вдосталь
никогда теперь не надышаться не насмотреться
лишь бы жилам хватило прочности, чтоб удержаться
(но на это почти нет шансов)
если мои глаза унесут в когтях золотые птицы
я всё равно тебя буду видеть ими
не насмотреться, не надышаться, не возвратиться
не выцеловать изо рта твое имя
на изнанке зеркала мой двойник бьется в припадке
будто судорогой пронзенный древесным корнем
как ему больно боже как ему сладко
как клокочут строчки в перерезанном горле
и на самом долгом, самом бессвязном стоне
(никогда теперь не надышаться, не наглядеться)
как язык врастал в ледяное железо в детстве
раскаленные струны впечатаются в ладони

я сжигаю кости свои кожу волосы чтоб воцарился свет
никогда не напиться вдосталь, имя не выцеловать из вен
музыка из разорванного виска остается язвами на руках
не могу отвести от тебя глаза
не понимаю как
1

(no subject)

сколько всего можно в себе заточить
вырезать пальцы, сделать из них ключи
за оловянным замком будет медный, за ним
молчи
отрываешь лоскутья кожи с груди, спины, живота
сшить из них мешок и все десять ключей спрятать там
завязать слюной и бросить в омут с моста
закрывая глаза, услышать тяжелый звук
сны, желающие словами исполниться наяву
длинной судорогой воздух на ноты рвут
и бороздами становятся на стекле
как ветви, невольно камнем взятые в плен
как сбежавшие дети, потерянные во мгле

в чем дело
когда твои плечи превратились в цветы
когда твои глаза превратились в птиц
и какого же черта ты
не успеваешь спастись
можно увидеть, даже стоя к воде спиной
можно увидеть, не поднимая век
то, что выброшено кровоточить на самое дно
пустило там корни и рвется вверх

отрываешь лоскутья кожи с ладоней, горла, лица
у тебя ее не хватает, чтобы спрятать всё до конца
но ты продолжаешь пытаться и пытаться
и когда ты сдаешься, тебе уже нечем кричать
только ждать в зрачок вонзившегося ключа
вот сейчас
еще секунду и
вот сейчас

под темнотой замираешь в самой нелепой
самой болезненной искореженной позе
где ты еще секунда и я ослепну
поздно
1

(no subject)

ожоги всё красивее, больнее
сплошь месиво - в картине ли, во сне ли
и взрывом, сметающим шепот и вопль каждый
кашель
всё, что не сказано сразу
теперь очумело не может найти покоя
несказанные слова набираются красок
и превращаются в что-то другое
буквы, репьями горячими липнущие к тени
хриплой солью осыпаются вниз
под твоими подошвами воздух твердеет
только не поскользнись
мир пронзительный, переполненный и одинокий
задыхаться им и рисовать до сгорающих рук
но тяжелая капля бьет по темени без остановки
вытачивает в твоей голове дыру
что в нее польется дальше - свет или темнота
бирюзовый огонь красная вода
золотые перья серебряная чешуя
или ее ладонь прикроет, пока ты спишь
и ты не узнаешь, чья
1

(no subject)

дорогому Валере, with love and squalor

царапина горизонта кровоточит
скоро рассвет
почерневшее золото вновь становится чистым
под переплетом век
границей начертан синий мерцающий сок
корень, пробирающийся в висок
того, кто каждую ночь смотрит кошмарные сны
чтобы не начиналось больше войны
и, отделяя свою кору от живого мяса
молча тянет руки обняться

стаи блуждающих по волосам ветров
летнее время, распахнутое в траве
под золотым переплетом чернеет кровь
царапины за горизонтом век
создавай из воздуха и глины свои слова
создавай из костра и озера голос свой
пусть светлеет изнутри твоя голова
пусть темнеет небо над головой
1

(no subject)

чувствуешь сердце большим и тяжелым
очень тяжелым
так прекрасно, что больно
будто бы в пепле песке источник нашел ты
всеми океанами переполнен
перьев слов вереница потом будет вечно сниться
пеленой под ресницами, утопленными в сирени
как не можешь больше читать
чтоб не кончалась страница
перестаешь дышать
чтобы остановилось время
раздирая пальцами пальцы, как проволокой
сам себе ломаешь спину случайно и сам себе смешон
как нам было невыносимо плохо
как немыслимо хорошо
налетаешь на воздух
рассекая лоб посеребренной гранью
и не знаешь даже, с чем и зачем проститься
прожигая горло
в горле слова сгорают
разрывая рот
изо рта вылетают птицы

это край
и кажется, мы уже не сможем остановиться
1

(no subject)

в темном лесу каждая нора заполнена горькой желчью
распухшим илом
в темном лесу сбывается то, чего не просилось
и возвращается принесенное в жертву
в темном лесу можно рассказывать правду
о том, как совиный клюв проникает в рану
сердце цепляется за коготь
разматывается красным клубком
сжатый в ладони зеркальный осколок
становится знаком того, что уже знакомо
того, что опять проиграл в неравном с собой бою
красная нить обжигает руки, как плеть
в темном лесу ветер режет деревья, они поют
они не могут не петь